Республикалық қоғамдық-медициналық апталық газеті

ДЕТЯМ, ВНУКАМ И ПРАВНУКАМ В НАСЛЕДСТВО


26 декабря 2014, 11:10 | 1 314 просмотров



Блажен, кто предков с чистым сердцем чтит.

И.Гёте

Про ветерана Великой Отечественной войны, ставшим кавалером ордена «Красной Звезды», многих других боевых наград, в том числе награжденным медалями «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией» Степане Трофимовиче Белоусове доводилось рассказывать еще в 80-е годы прошлого столетия. Со временем накопились факты, документы, все больше сведений получал о рядовом солдате Родины, а в послевоенный период находившегося в наряде по охране правопорядка и спокойствия в Талдыкоргане. Но все равно будоражили память интересные подробности фронтовой биографии гвардии сержанта Белоусова, участника кровопролитных боев на Центральном и Южном фронтах. И когда сын Степана Трофимовича - Валерий передал пару ученических тетрадок, исписанных быстрым, летящим подчерком со словами: «Это папино завещание внукам и правнукам!», стало ясным, что скромным комментарием Валерия Степановича к отцовским запискам не стоит ограничиваться. О том, что сделали они, Победители, дошедшие и недошедшие до поверженного Берлина 1945 года, обязаны знать и помнить подавляющее число ныне живущих земляков.

Степан Белоусов, родившийся в 1917 году, рано остался без отца. Красный партизан Трофим Яковлевич Белоусов был ранен в одном из боев знаменитой Черкасской обороны под Абакумовкой, а 19 мая 1919 года его не стало - скончался от большой кровопотери. Так что на руках у Анны Дмитриевны остались два пацана, один другого меньше. Она сама вырастила и воспитала своих сыновей. И когда для страны наступила лихая година, обоих проводила в Красную Армию, Родине служить и защищать её от иноземных захватчиков. Павел Трофимович напишет матери несколько писем, в одном из последних сообщит, что ранен в бою 10 сентября 1943 года, что эвакуирован из части 47604 в госпиталь и… больше писем не было. Из военкомата поступила официальная справка о том, что Белоусов Павел Трофимович пропал без вести.

Степана Белоусова призвали на срочную службу в ряды Красной Армии в 1939 году. Службу он начал рядовым в городе Чкалове, где прошел обучение, а затем продолжил постигать военную науку уже в воинской части в зенитно-артиллерийском дивизионе, дислоцированном в Ульяновской области. На политзанятиях офицеры разъясняли солдатам особенности текущего момента международных отношений. Как ни сложна и противоречива была обстановка в мире, Советский Союз располагал определенными данными о наращивании контингента германских войск в районах, прилегающих к советским границам. С появлением 14 июня 1941 года сообщения ТАСС, в котором муссирование слухов в английской и вообще иностранной печати о «близости войны между СССР и Германией» квалифицировалось как «бессмысленность» и называлось «неуклюже состряпанной пропагандой». Все содержание сообщения ТАСС свидетельствовало о желании СССР сохранить мир, не допустить возникновения войны с Германией.

Не надо думать, что руководители фашистского рейха не знали истинных намерений Советского правительства или сомневались в его миролюбии. В своем служебном дневнике начальник генерального штаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдер 22 июля 1940 года вслед за фразой «русская проблема будет разрешена наступлением» написал: «Русские не хотят войны». В свою очередь в апреле 1941 года посол Германии в СССР Шуленберг докладывал самому фюреру: «Я не могу поверить, что Россия когда-нибудь нападет на Германию».

В Берлине никак не отреагировали на Сообщение ТАСС, документ даже не был опубликован в германской печати. Это еще больше настораживало Советское правительство относительно подлинных намерений фашистского руководства Германии. Поэтому Наркомат обороны СССР ускорил проведение в жизнь намеченных ранее мер оборонительного характера.

Накануне начала Великой Отечественной войны часть, где служил Степан Белоусов, была переведена на территорию Азербайджанской ССР. Степан тому времени стал орудийным номером второй батареи 560 артиллерийского полка, 76 дивизии. И надо признать, что артиллеристы полка прошли хорошую школу – этому способствовали теоретическая учеба, участие в маневрах, тактические занятия, освоение новой техники и, конечно же, стрельбища. Артиллеристы особенно совершенствовали своё мастерство и соревновались в умении четко обслужить свое орудие, стрелять метко. И как это все пригодилась в самом начале войны!

Уже первые часы 22 июня 1941 года характеризовались исключительной ожесточенностью боев и поистине массовым героизмом бойцов и командиров, грудью встретивших фашистских захватчиков. В трудных условиях пришлось советским войскам отражать мощный удар гитлеровской военной машины.

Общеизвестно, что ход событий июня-августа 1941 года на всем протяжении фронта, в том числе на Украине, где сражалась часть Белоусова, развивался не так, как задумывалось гитлеровскими стратегами. Во-первых, «блицкриг» - «молниеносной войны» не получилось. Несмотря на тяжелые потери, наши части мужественно оказывали сопротивление армиям захватчика. Во-вторых, к концу третьей недели военных действий завершились первые операции, проведенные теми силами, которые фашистская Германия и СССР имели развернутыми к началу войны. Советские войска в связи с неудачным для них исходом приграничных сражений вынуждены были отказаться от попыток отбросить врага за пределы границ СССР, и перешли к стратегической обороне. Что касается фашистской Германии, то к середине июля её стратеги оказались в положении шахматных игроков, у которых кончились «домашние заготовки», обещавшие быструю победу, а победы не было.

Многие части советских войск, отступая, оказывали вражеским войскам организованное сопротивление. Фашисты были поражены стойкостью советских бойцов. Все тот же генерал-полковник Гальдер, цитируемый выше, 24 июня в своем служебном дневнике записал: «Следует отметить упорство русских соединений в бою. Имели место случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен». Вот еще запись от 29 июня: «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека».

Под Полтавой Степан Белоусов был ранен, но ему удалось упросить командира не отправлять его в медсанбат. Он ведь не раз видел, как иной боец или командир получив ранение, после оказания санитарами первой помощи, снова становились в строй. Да и как же иначе, если сердце кипело – надо остановить врага, рвущегося вглубь страны. Правда и то, что Степан тогда переоценил свои силы. Рана не заживала, беспокоила, потому что была задета кость ноги. Сослуживцы положили его на пустой ящик из-под снарядов и так везли за собой.

Стояла поздняя осень. Кони тянули орудия-гаубицы, увязая в глубокой грязи. Следом шла пехота, пограничники. Когда налетали «мессершмитты», некоторые бойцы целились в ненавистных «черных птиц», пытались встретить огнем, стреляя из винтовок… Свист, вой снарядов, взрывы, комья земли… Что-то тяжелое ухнуло рядом с повозкой, Степана подбросило и больше он ничего не видел… Когда очнулся – оказалось, что в поле он лежит один. видимо, во время бомбежки его отбросило взрывной волной. Прошел день, затем долгая ночь. Он полз вперед, в ту сторону, куда накануне двигались наши части, не встречая ни одной живой души. Хотелось пить, к счастью наткнулся на лужу с дождевой водой – напился. Подвернулась палка, поднял и попытался ковылять, опираясь на неё. Так все ж таки было легче идти.

Только к вечеру на пути показалось село. Осторожничая, подобрался к крайней избе. Тревожно вслушивался в тишину. И вдруг услышал: плачем в избе зашелся ребенок. На его негромкий стук в дверь отозвался женский голос:

- Входите, не заперто… Кто там?

Он переступил порог. На печи сидела молодая женщина с худым, усталым лицом, на руках баюкала хныкающего ребенка. Она нисколько не удивилась и не испугалась при виде раненного солдата, лишь произнесла с жалостью в голосе:

- Садитесь на лавку… Боже мой, может быть и мой Ваня где-нибудь вот также…

Уложив уснувшего ребенка, сошла к Степану, помогла снять мокрую шинель, дала умыться, а потом поставила перед ним миску с супом, заставила съесть.

Потом она набросила на плечи фуфайчонку и строго наказала:

- Вы здесь полежите тихонько, а я сбегаю, поищу своего старшенького, ему, хотя еще шесть лет, а все норовит к красноармейцам пристать. – У порога она остановилась и добавила. – Не бойтесь, фашистов еще нет, а я сейчас подводу найду и верного человека, который отвезет вас через мост на ту сторону реки. Там наши солдаты окапываются…

Степан полулежал на лавке и размышлял: удивительный наш советский патриотизм! Может быть, до войны он назывался гостеприимством, но в годину суровых испытаний это был именно патриотизм. Не жалея себя, не жалея жизни – простые советские люди помогали солдату.

Сколько еще доведется Степану видеть таких примеров на дорогах войны?!

Вскоре женщина вернулась, ведя за собой какого-то дряхлого деда. Они положили в сумку из-под противогаза лепешек, усадили Степана на телегу и он со стариком на худой лошаденке тронулись к железнодорожному мосту, к которому уже начала пристреливаться немецкая артиллерия.

Но свою батарею Степан все же догнал. Полк поставили на отдых. В селе Сидоровка, недалеко от Белгорода, Белоусова определили на постой к участнику гражданской войны, пожилому артиллеристу Попову.

- Как говоришь твоя фамилия? Белоусов? – удивился хозяин. – У нас в зятьях тоже Белоусов и тоже Степан. Где-то воюет, только давно уже весточек нет. Живи у нас заместо родного, поправляйся…

Лекарств никаких Степану не давали, перевязку делали да кормили и поили так, что он скоро окреп и встал на ноги.

На данном участке фронта в Харьковской области шли кровопролитные бои. Политработники сообщили солдатской массе, что для усиления своей Белгородско-Харьковской группировки противник перебросил с других направлений танковые и моторизованные соединения. Наша 76-ая дивизия и 560-ый артиллерийский полк тоже почувствовали это и должны были вместе с другими соединениями противостоять усилившемуся натиску гитлеровских войск. Лозунг был предельно краток: «Стоять насмерть!»

Степан был наводчиком в первом орудийном отделении. Построили солдаты небольшое укрытие под видом землянки и обстреливали со своей позиции противника. Как не старались фашисты нащупать и парализовать эту огневую точку – тщетно.

Как-то Степан замешкался возле орудия, когда как все его товарищи укрылись в землянке. А тут снова, как по расписанию, начался обстрел. Вражеский снаряд ухнул прямо на крышу землянки. Степан оглянулся: страшная картина открылась его взору – все орудийное отделение засыпано землей. Надо было действовать без промедления.

- Товарищей начал откапывать, помня, что в эту воронку больше попадания не будет, - уточнял эпизод ветеран войны С.Т. Белоусов. - Первым откопал своего земляка Джампеисова, а потом попросил его, чтобы вдвоем откапывать других наших товарищей по оружию, ибо они присыпаны на полтора метра вглубь земли. Сначала орудовали лопатой, слышу, глухо ребята кричат, знать есть живые, я тогда стал руками копать да за края шинелей по одному вытаскивать.

Таким образом, они вдвоем все орудийное первое отделение спасли. Последним оказался самый большой товарищ по фамилии Шеховцов. Его засыпало аккурат посередине землянки. И ему больше всех досталось. Когда его вытащили, он был совсем черным и показался мертвым. Но его откачали, делая искусственное дыхание. Он вздохнул, начал дышать, а потом открыл глаза.

Еще несколько минут и орудия снова в полной боевой готовности. Потом вся батарея сменила огневую позицию на другое, более удобное место дислокации. Опять замаскировали стволы пушек зеленой травой, да так ловко, что врагу не удалось обнаружить батарею ни с воздуха, ни на поле. Так и продержались возле города Балаклея, ведя оборонительные бои.

…Шло лето 1942 года. День и ночь батарея вела артиллерийский огонь, не давая гитлеровцам переправиться через реку Южный Донец. А враг накапливал силы. На другой стороне реки Южный Донец хорошо был слышан характерный рев моторов, похоже там двигались не иначе как танки. Однако, исходя из стратегических воображений, советское командование отдало приказ к отступлению. Под охраной танков, орудия батареи - 22-миллиметровые гаубицы тащили упряжки парных лошадей. А враг только этого и ждал, открыл артиллерийскую стрельбу. Несколько лошадей было ранено. Солдаты пытались спасти орудия, вывести из поля обстрела, но это не удалось.

А вокруг стояла высокая спелая рожь. Не до урожая было хлеборобам. И она, рожь высокая, послужила отступающим бойцам хорошим укрытием… Тут только Степан заметил, что опять получил ранение в ногу, ниже колена. Сел, разулся, вылил из сапога набежавшую кровь. Туго замотал рану портянкой, обулся. А выводить орудия уже не было возможности. Немецкие автоматчики цепочкой просачивались в село. Получив приказ командира – снять с орудий замки, отнести подальше и закопать в землю, а панорамное устройство взять с собой, чтобы враг не мог им воспользоваться. Приказ этот был выполнен.

Когда повстречали санбат танкистов, командир батареи быстро определил Степана к медикам. Ему сделали укол от столбняка и уложили в сарае, приспособленном под лечебное отделение. Затем его и других раненых отвезли в город Камышин, что на Волге, где находился госпиталь. Здесь военные врачи творили чудеса – ставили на ноги раненых да покалеченных в боях солдат и офицеров Красной Армии.

- А среди нас, находящихся на излечении воинов, только и разговоров было о том, как о нашем наступлении под Сталинградом, - рассказывал С.Т.Белоусов.

Оно и понятно, каждому воину ясно, что в битве за Сталинград решается судьба страны, что она имеет военно-политическое значение.

Месяц провалялся он на госпитальной койке. Наконец выздоровел и был направлен в г. Аткарск в Ульяновской области. Здесь шло формирование 143-й отдельной бригады. Командиром бригады являлся полковник Русских. Комсомолец Белоусов хорошо запомнил комиссара батареи старшего лейтенанта Горячева.

И вот отдельная бригада получила направление под Сталинград, где решалась судьба города на Волге. Степан Белоусов – наводчик первого орудия 76-миллиметровой полуавтоматической длинноствольной пушки. Следует заметить, что к этому периоду Великой Отечественной войны техника, которой оснащена Красная Армия была совершеннее, чем прежде, да и воины закалились, обретя опыт в огне боев.

На подступах к Сталинграду и в боях за город артиллеристы вели ураганный огонь по фашистам. От артиллерийской канонады сотрясалась земля и сыпались стекла… Противник медленно, но отступал, метели заносили снегом остатки разбитой армии фельдмаршала Паулюса.

Бои уже затихли, когда батарея Белоусова расположилась на одной из разрушенных площадей города. У здания бывшего универмага толпились наши солдаты. Здесь были представители разных родов войск. И вдруг пронесся слух:

- Вот-вот ихнего фельдмаршала выведут. Вместе со своим штабом он в плен сдался.

И точно, из подвала универмага под охраной автоматчиков вывели высокого человека в шинели с меховым воротником, в летней фуражке. Он шел, уставив глаза в землю.

Вот и свершилось возмездие!

- На меня, рядового солдата большое впечатление оказал сам факт пленения фельдмаршала Паулюса, - вспоминал ветеран. - Как его выводили из подвала Сталинградского универмага, где у него находился командный пункт, это я видел собственными глазами.

Этот немаловажный эпизод Белоусов вспомнил по совершенно удивительному случаю. Был обычный воскресный день через два десятка лет после победных залпов мая 45-го, он стоял в очереди в колбасный отдел первого гастронома в Талдыкоргане и обратил внимание на мужчину, который показался знакомым. Пока силился вспомнить: кто да что, мужчина сделал покупку и направился к выходу. Степан Трофимович не удержался, двинулся вслед и все ж таки задал вопрос мужчине: где он воевал?

- На Сталинградском фронте. В составе артиллерийского дивизиона 14-ой гвардейской бригады, – последовал четкий ответ. И сразу: - Стоп! Ты ли это, Степан? Белоусов?!

- Вспомни, Паша, площадь перед Сталинградским универмагом, из подвала выводили Паулюса…

Павел Герасимович Старина крепко обнял однополчанина. В раз перед глазами обоих промелькнули, как в кадре черно-белого кино, дни и ночи великой битвы на Волге, лица друзей-товарищей, и всё то, что стало свято для них навеки.

После завершения Сталинградской битвы 143-я бригада была переброшена под Белгород с переименованием её в 14-ю гвардейскую бригаду. Невдалеке от города Короче состоялся короткий отдых и подготовка к наступлению. До июля 1943 года бригада находилась в обороне.

В начале июля немецкой армии удалось на 12 км прорвать оборону, однако, рано утром бригада выдвинулась навстречу врагу, в так называемый лоб. Двигались почти весь день. В бинокли был виден сам город Белгород. И тут появились немецкие самолеты-разведчики, но они недолго кружили над марширующими колоннами. В небе появились одно звено за другим советские истребители и вступили в бой. Воздушные стервятники с черно-белыми крестами на фюзеляже в клубах дыма, горящими спичками падали на землю.

Вечерело. Артиллеристы получили приказ развернуть орудия и прямой наводкой прямо в лоб начать громить наступающую фашистскую армию.

Вскоре два орудия из четырех вышли из строя. Первое орудие находилось на пригорке.

- Мне в панораме было видно, как они лезли на наше орудие, - вспоминал старый солдат. – Одно слушал команду: «Огонь!» Фашисты пытались прорваться вперед.

Особо раздумывать было некогда. Стреляли без конца, забыв о времени, о себе. От частых выстрелов ствол орудия нагрелся, что нельзя было притронуться к нему.

Так прошла вся ночь. Рано утром, двигаясь вперед через расположение батареи, командир полка Григорьян поблагодарил артиллеристов за стойкость и наказал, чтобы не отступали, держали рубеж изо всех сил.

«Драться будем до победы!» - с этими словами клятвенного напутствия он ушел с батареи.

Артиллеристы не дрогнули и не отступили, продолжали бой. А бой длился до вечера.

Вечером батарею переместили в заранее приготовленный, отрытый орудийный окоп, замаскировались и стали поджидать атаку немецких танков. Вот по связи передали, что немцы осуществили прорыв 28 танков, которые колонной движутся по левой стороне за лесом прямо на высотку младшего лейтенанта Кушлянского. По приказу старшего по батареи орудие Белоусова перебросили на новую огневую точку, оборудованную на самой вершине горки возле леса. Готовясь к встрече непрошенных «гостей», артиллеристы сделали нишу, орудие опустили и в томительном ожидании потекли минуты. И вот они показались грохочущие, рычащие громадины – танки с крестами на броне и с ходу пальнули залпом по горке. Но ни один снаряд не причинил орудию вреда, поскольку маскировка была отличная.

- По приказу командира орудия старшего сержанта артиллерии Дадад-жанова, - вспоминал Степан Трофимович, - мы быстро вытащили орудие из нищи и начали прямой наводкой бить по танкам. При первом выстреле одна станина орудия сорвалась и, панорамой мне разбило левый глаз. Кровью залило лицо. Я рукавом гимнастерки протер глаза и снова стрелял по вражеской технике. Первый танк я разбил прямо в лоб. Он горел, в облаке смрадного дыма. Пехота противника, что двигалась за танками, повернула назад. Смотрю в панораму: на нас прёт на всех парах второй танк. Но мы и его подожгли.

Этот памятный бой длился трое суток. На исходе третьего дня почувствовалось, что силы у врага иссякают, уже нет того напора, той наглости. Близился долгожданный миг победы.

Впереди еще было много трудных дорог и горьких утрат. Но подвиги павших вдохновляли живых. Настал день, когда Красная Армия начала движение на Запад.

За год до Победы по состоянию здоровья гвардии сержант Белоусов военной комиссией был признан негодным к строевой службе и был списан из боевых рядов. Но несмотря на инвалидность, сразу по приезду в родной Талды-Курган он пошел работать в органы МВД, где трудился пятнадцать лет (с 4 мая 1944 г. по 16 июня 1959 г.). Потом по состоянию здоровья вынужден был уволиться да переучиться. Еще долгое время работал на Талды-Курганской базе «Казобувьторга» бракером.

- Пока память не померкнет, буду помнить трудные военные годы, - говорил Степан Тимофеевич на одной встречи ветеранов, в канун Дня великой Победы. – Собственно, каждому фронтовику теперь эти воспоми-нания очень дороги. И тяжелые бои первых месяцев войны, и патриотизм советских людей, и солдатская дружба и взаимовыручка. Я своими глазами видел, как русский спасал казаха, казах грузина и украинца, узбек еврея… Гитлер жестоко просчитался, надеясь на то, что наша страна не выдержит испытания. Наоборот, война еще больше сблизила людей, укрепила их дружбу, сплоченность. А как раз в этом и есть наша непобедимая сила.

В архиве ветерана бережно сохранились Поздравительное письмо, подписанное самим Министром Обороны СССР Маршалом Советского Союза Андреем Антоновичем Гречко. А рядом - поздравительная телеграмма в честь 30-летия Победы, подписанная министром социального обеспечения Казахской ССР Омаровой. Здесь же в папке – две ученические тетрадки с записками о военной молодости целого поколения, прошедшего суровую школу жизни. Обращаясь к своим внукам и правнукам, ветеран написал такие строки: «Пусть вы никогда не услышите разрывов снарядов, грохота танков и воя тревожных сирен. Пусть для вас и ваших детей всегда будет мирное небо».

Этот очерк о нашем земляке хотелось бы закончить метким высказыванием легендарного Сагадата Кожахметовича Нурмагамбетова – полководца, Героя Советского Союза, Халык Кахарманы (Народного Героя), первого министра обороны суверенного Казахстана: «Чем дальше уходит война – тем легче исказить правду о ней».

В годы войны на фронт ушло 1 миллион 300 тысяч казахстанцев. 600 тысяч из них не вернулись.

И естественно, нужно успеть отдать все долги перед ветеранами, которые еще живы. Нужно, чтобы новые поколения всегда помнили о цене Победы, свет которой всегда будет озарять нашу жизнь.

Автор:
Андрей БЕРЕЗИН, писатель-краевед