Республикалық қоғамдық-медициналық апталық газеті

СЕКРЕТЫ ИМПЕРАТОРА ПУСТЫНИ


9 августа 2013, 06:41 | 2 340 просмотров



Нам говорят, что война – это убийство.

Нет: это самоубийство.

Рамсей Макдональд

В свое время 1-ого секретаря ЦК КПСС - Н.С.Хрущева проинформировали, что в правительстве ФРГ есть мнение направить в СССР нового посла под фамилией Унгерн. Ответ Хрущева был резок: «Нет! Был у нас один Унгерн, и хватит». Действительно, бывший в годы Гражданской войны полный экзот того времени командующим Азиатской дивизией в Забайкалье, первым помощником казачьего генерала, атамана Григория Семенова, получивший за свою жестокость к противнику, изуверство к пленным, прозвище «кровавый барон» - Роман Унгерн фон Штернберг оставил жуткую память.

Что и говорить, родовая история иной семьи вполне потянет на остросюжетный роман или приключенческую повесть. Тем более, что в разные эпохи, на протяжение нескольких веков, представители этого прославленного рода, оставляли после себя те или иные документальные свидетельства. Рассказывать о потомке тевтонов - бароне Унгерне, уставшем от безумий «верхнего» слоя жизни, сделавшем попытку войти в «ворота» в «подземный мир», значит, сказать лишь полуправду.

Еще в XII веке, когда на восточных рубежах Германии появился Орден меченосцев, чтобы карать язычников – славян, эстов, латышей, литовцев, уже тогда отличался непримиримостью и свирепостью некто Халза Унгерн - Штернберг. В прославленной Грюнвальдской битве (1410), положившей конец существованию Ордена, пали двое из семьи Унгернов. Еще один, по имени Генрих, а по прозвищу «Топор», слыл странствующим рыцарем и победителем в турнирах во Франции, Англии, Италии и Германии.

Однажды, попав в испанское местечко Кадикс, он нарвался на достойного соперника, который изловчился разрубить Генриху голову. Зато Петер Унгерн, не только владел замком на острове Даго, но и помаленьку пиратствовал на Балтике. Еще один известный морской разбойник из Унгернов отличился в Индийском океане как собиратель дани с английских купцов. Кстати, это был никто иной, как прадед Роберта-Николая-Максимилиана Унгерн фон Штернберга, родившегося 29 декабря 1885 года в австрийском городе Граце. Попутно заметим, что баронское достоинство было пожаловано Унгернам в XVII веке шведской королевой Христианой.

В 1887 году Унгерны переехали в Ревель (с 1917 - Таллин), где и остались жить. Через 11 лет по выбору матушки молодой баронет Роберт направился в российскую столицу учиться в Морском корпусе. В Петербурге юноша поменял свое имя на - Романа Федоровича. Когда в 1904 году началась война с Японией, он, не задумываясь, решил ехать на фронт добровольцем. Так что, за год до выпуска его зачислили рядовым в пехотный полк. Не став моряком, фон Штернберг очутился на Дальнем Востоке, хотя воевать ему в этот раз не пришлось. Война закончилась поражением России. Он вернулся в северную Пальмиру и поступил в Павловское пехотное училище. Наверняка, причиной тому была карма Бога войны. Роман спал и видел себя только военным. Через год в чине хорунжего он выехал по месту назначения, в расположение 1-го Аргунского полка Забайкальского казачьего войска. Служил Унгерн усердно. То-то командир сотни, подписывая на него аттестацию, отметил: «Ездит хорошо и лихо. В седле очень вынослив». Пехотинцу, да сравниться в езде с казаками, что с детства в седле - это многое значило!

Началась Первая мировая война. Унгерн на фронте. Воевал храбро, получил пять орденов, особенно прославился диверсионными рейдами по тылам противника. «Унгерн любит войну, как другие любят карты, вино и женщин» - отзывались о нем сослуживцы.

…Пролетело десятилетие или того больше. Генерал-майор российской армии, барон Роман Унгерн фон Штернберг, находясь в революционном Петрограде, познакомился с личным другом Александра Федоровича Керенского, известным кадетом, членом Госдумы, видным деятелем правых эсеров - Алиханом Букейхановым. Летом 1917 года Букейханов был назначен губернаторским комиссаром Тургайской области, а Унгерна направили к однополчанину, есаулу Семенову, и он поехал в качестве эмиссара Керенского в Забайкалье, дабы укрепить среди тамошних казаков доверие к Временному правительству и помочь сформировать добровольческие части из монголов и бурят. Так ветеран Первой мировой, имевший четыре ранения, кавалер Георгиевского креста и ордена святой Анны 3-й степени, начал службу в хорошо ему знакомых местах.

Вот только обратно Унгерну не было суждено вернуться, поскольку в октябре в столице установилась совсем другая власть. После Октябрьской революции Унгерн присягает диктатору, атаману Семенову.

Полновластный правитель Дальнего Востока представил барону на правах феодального владения железнодорожную станцию Даурия, что между Читой и китайской границей. Вот где расцвел талант того, кто был рожден для войны, любил воевать, как и подобает свирепому божеству Азии Махагалу, стоящему на защите буддизма, не ведающему жалости к врагу! Зачастую при посещении монастырей, Унгерн приостанавливался, чтобы лучше рассмотреть храмовую живопись. Он упивался изображениями Махагала, коронованного пятью черепами, стоящего по колено в крови: на левой руке висит лук, а пальцы сжали сердце и почки врага; правая рука, испускающая огонь, сжимает острый меч, что упирается в небо. Рот раскрыт, обнажены четыре клыка, брови и усы пламенеют, как при конце мира. Вокруг груды разбросанных костей врагов буддизма. А лучшими друзьями Бога войны были волки да совы…

Жуткий образ, но барона Унгерна эти картины не отвращали, наоборот, он старался походить на столь устрашающее высшее существо. Да, он был рыжим, его усы и брови, а также бородка почти что пламенели. Ни женщинами, ни водкой, ни наркотиками он никогда не интересовался. А в атаку скакал с застывшими глазами, оскалившись и качаясь в седле, потому что единственной его усладой были «упоение в бою и жажда битвы на краю». Без войны будни казались барону пресной прозой.

Приступив к формированию Азиатской дивизии, основу которой составляли монгольские и бурятские всадники, барон облагал данью проходившие через станцию поезда. Туземный корпус надо было на что- то содержать, а производить полноценное финансирование атаман Семенов не мог. Реквизированные из поездов товары отправлялись в Харбин, где шла бойкая реализация через торговых агентов. На вырученные средства закупались продукты, снаряжение, обувь. В Чите собрались печатать бумажные деньги, а барон тут же ввел в своём «майорате» вольфрамовые монеты. Он выписал японскую чеканную машину, лично нарисовал эмблему своей валюты.

Разорив все ближайшие монастыри, Унгерн не гнушался грабежами купцов всех наций и неважно было, какой они веры придерживались - кто попадал в поле зрения его казаков, тех и грабили. Власть Махагала была абсолютной. Высокая дисциплина поддерживалась чрезвычайно жестокими методами. Телесные наказания - это норма, а самой распространенной экзекуцией были «бамбуки» - избиение палками, при котором от тела наказуемого отваливались куски мяса. Дезертиров, саботажников, вороватых торговцев забивали насмерть. Трупы не хоронили. Их свозили на сопки и кидали на поживу зверью…

С наступлением сумерек окрестности Даурии оглашались жутким воем волчьих стай и одичалых собак. Кто не боялся в такую пору гарцевать по сопкам, где всюду валялись черепа, скелеты или гниющие части обглоданных зверями тел, так это Роман Федорович.

Помните, мы упоминали о лучших друзьях Махагала? С волками разобрались, а как с совами? В районе Даурии как раз обитал огромный филин, чьё жуткое уханье сопровождало каждую поездку барона. Но однажды, не услышав голоса любимой птицы, Унгерн проникся тревогой и, прискакав в казармы, сразу же отправил дивизионного ветеринара на поиски заболевшего филина с приказом его вылечить. Не это ли доказательство столь отеческой заботы о демоническом существе, питающемся человеческой падалью, не свойственной людям обычным?!

Еще в 1919 году атаман Семенов назначил барона главным руководителем работ на всех золотых приисках Нерчинского горного округа. А еще Унгерну кое-что перепало из отправленных адмиралом Колчаком на Восток «золотых» вагонов. Где-то два вагона были задержаны в Чите.

Но к осени 1920 года «сидение» в Даурии закончилось. Азиатская дивизия, в которую входили три конных полка по 150-2000 сабель каждый – Монголо-Бурятский, Татарский и атамана Анненкова, а также Даурский конный отряд с пулеметной командой и двумя батареями, теснимые частями Народно- Революционной Армии и Красной Армии, а также таёжным партизанским полком Нестора Каландаришвили, в октябре вынуждена была перейти границу Монголии.

Правда, поступили сведения, что, отступая, барон занял Кяхту, где ему «подфартило» разжиться десятью пудами золота в слитках. На самом же деле, он держал направление на монгольскую столицу – Ургу (ныне Улан- Батор), которую удерживали китайцы.

С ходу китайцев выбить из Урги не удалось. Да и силы были не равными: 12-тысячный гарнизон регулярной армии Поднебесной пополнили три тысячи насильственно мобилизованных горожан. А двухтысячная дивизия Унгерна просто «таяла» в ходе отчаянной зимней кампании.

И, тем не менее, благодаря полководческому дару Унгерна, врагов буддизма - гамидов в серо-пепельных мундирах удалось-таки выбить из столицы. А содержащийся под стражей Богдо-гэгэн, живой Будда, который под давлением врага даже отрекся от престола, получил свободу. Это событие совпало с календарной датой 1 февраля 1921 года. Через 25 дней состоялась коронация Богдо-гэгэна. Барон-освободитель получил от монгольского монарха ханский титул, доступный лишь чингизидам по крови. Теперь Унгерн фон Штернберг стал именоваться как «Возродивший государство великий батор, командующий». Кроме того, он был одарен личным, с пальца богочеловека, рубиновым перстнем со священным знаком «суувастик», а повседневной одеждой вана стал бурятский дээле.

Если режим Семенова соответствовал режиму красных по жестокости, то режим фон Унгерна был круче зверств Бела Куна или Землячки. Только «предателей» его разведка обнаружила до 40 человек. Специальные китайские палачи забивали приговоренных бамбуковыми палками, привязывали мужей к женам лицом к лицу – на глазах малолетних детей. Монголам и тем все меньше нравился барон...

Фон Унгерн возглавил Конно-азиатскую дивизию, состоявшую в основном из монголов и бурятов. А вот европейцев фон Унгерн не уважал, считая, что они потеряли «исторический дух». Высокий же дух вечной традиции жив в азиатских народах. Именно им суждено восстановить империю Чингисхана и пресечь всякие «гнусные выдумки» вроде прогресса, просвещения или современной медицины.

На прямой вопрос: не себя ли он видит современным Чингисханом? Прибалтийский немец загадочно молчал и улыбался. Конечно, он начал мнить себя едва ли не новым Чингисханом. Да и фамилия у него была вполне подходящая, столь созвучная местным именам и названиям – Урга, Узун- Хурэ, Санаг-Убугун… Он легко объявил себя поборником желтой веры и на специально организованном торжестве принял буддизм. Впрочем, обряд посвящения был упрощен до минимума: настоятель монастыря Дамба Дорки заставил барона, как сына Будды, побрататься, испив общую чашу с другим сыном Будды – прокаженным в последней стадии болезни. И Роман Федорович сделал это! Он объявил о создании «Ордена военных буддистов», но никогда не был «белым». Этот мистик, сторонник полного преобразования отвратительного мира, в действительности, был расистом и антисемитом.

Истина гласит: большая политика требует жертв. Богдо-гэгэн пожаловал генералу четыре высшие привилегии: право «иметь желтые поводья, халат и сапоги цвета солнца, ездить в зеленом паланкине и прикалывать к головному убору трехочковое павлинье перо, чтобы уметь читать в душах людей». Все же остальное Унгерн сумел присвоить. В том числе право брать себе отбитое у монголов золото – ведь оно тоже желтого цвета… Так или иначе, и в столице остались ценности Китайского и Пограничного банков – большое количество серебра, золота и русских кредиток, в основном царских, романовских.

Несмотря на все запреты, введенные русским ваном после взятия Урги, часть серебра и золота все же была разворована казаками и бурятами. Уцелевшую часть ценностей по приказу Унгерна спрятали в тайниках за городом.

Вот тут-то и начинается второй виток кармы Романа Федоровича. Имея в руках столь огромное богатство и, понимая всю таящуюся опасность его потерять, он озаботился сокрытием казны Азиатской дивизии, в которой метровая фигура Будды из чистого золота – всего лишь не главное сокровище! Это была огромная сумма как в денежном выражении – в основном, в монетах золотой русской чеканки и в китайских серебряных – так и в драгоценных камнях... Стоит особо подчеркнуть, что только личный капитал генерал-лейтенанта составлял 15 миллионов рублей в царских золотых!

По данным некого француза Жюля Персондье, ему с двумя белогвардейскими офицерами - унгеровцами Пайковым и Немчиновым удалось напасть на след кладов. Первый из них находился в местности Сангина, недалеко от Урги, и состоял из бриллиантов, золота, китайской валюты и большого числа старых романовских купюр. Всего было 6 ящиков весом 32 пуда 16 фунтов. Пайков оценивал этот клад в 10 миллионов американских долларов.

Другой тайник, в котором находились 8 слитков золота общим весом 2 пуда 1 фунт 17 золотников, был зарыт в Урге в доме корейца, убитого начальником унгерновской контрразведки полковником Силайло.

В свою очередь Немчинов поведал чекистам о местонахождении еще двух тайников. Один из них был оборудован в Урге в доме Тимоновича, где позднее разместилось генконсульство СССР. Второй же находился возле Желтуры; там, в четырех местах было зарыто 42 ящика золота и серебра.

А если поискать неподалеку от монгольского монастыря Эрдени-Дзу? Ведь есть предание: будто бы, отступая на юг после поражения под Кяхтой, Унгерн распорядился бросить в воды Орхона и золото, и серебро, и прочие драгоценности.

Так что барон распихивал клады всюду, где это было возможным. И не только клады – его великая тайна. Рядом с Унгерном всегда присутствовал Фердинанд Антони Оссендоеский, поляк, бывший инженер и министр финансов в правительстве верховного правителя Сибири А.В.Колчака. Это благодаря Оссендоескому, впрочем, больше известному под литературным псевдонимом Антон Мартынович Оссендовский, знаем, что аккурат в 1921 году барон направлял своих людей на поиски подземной страны Агарти в Тибет. А вот почему Унгерн посылал людей в Тибет, а не в Западные Саяны – остается до сих пор загадкой. Впрочем, за более чем 80 лет, «Источник правой руки» - подземная страна Агарти, как и «Источник левой руки» - Шамбала – остаются «тайной тайн» Центральной Азии.

(Продолжение следует)

Автор:
Андрей БЕРЕЗИН, писатель-краевед, член рабочей группы по изучению национальной истории при акимате Алматинской области