Республикалық қоғамдық-медициналық апталық газеті

КАКОВ ОН, ШЕВАЛЬЕ де РИБАС


28 июня 2013, 10:10 | 1 689 просмотров



Великий полководец А.В.Суворов написал де Рибасу: «Милостивый государь мой Осип Михайлович! С победою вашего превосходительства над Гаджибеем имею честь поздравить. Усердно желаю, продолжая и далее побеждать неверных, заслужить лавры».

Впрочем, полководческий талант героя сочетался с полетами фантазий и деловой хваткой. Как доказательство тому, предложение поднимать из-под вод затопленные легкие военные турецкие корабли и превращать их в гребные суда. Таким образом была положительно решена проблема строительства кораблей на Черном море, тем паче отсутствовал подходящий лес. Получив одобрение, де Рибас с блеском выполнил задуманное. А затем на высочайшее имя от пылкого на воображение испанца поступил проект устройства в Гаджибее торговой гавани и города.

Рескрипт Екатерины II гласил: «Нашему вице-адмиралу (он же кавалер ордена Святого Александра Невского) де Рибасу. Устроение гавани сей мы полагаем на вас и всемилостивейше полагаем вам быть главным начальником оной; мы надеемся, что вы потщитеся, чтобы город представлял торгующим защиту, ободрение и покровительство».

В мае 1794 года императрица подписала указ об устройстве берегов Хаджибейского залива и о постройке порта.

2 сентября этого же года под руководством графа А.В.Суворова начались работы по закладке города. Де Рибас со всей присущей ему энергией возглавил строительство 30 домов из камня вдоль залива. Склад оружия, склады для провианта и товаров, госпиталь и карантин были построены первыми хаджибеевскими обывателями: солдатами, казаками и моряками Дерибасовского флота. Тогдашние историки – вероятно, ошибочно – считали, что Гаджибей воздвигнут на месте древнегреческого полиса Одесос. Так что на следующий год выстроенная крепость была переименована в Одессу. Здесь уже есть порт, набережная, таможня, огромный сад, впоследствии ставший общественным, биржа, знаменитые дачи. Одним словом, все дела де Рибаса соответствовали высочайшему повелению: «… пусть же Хаджибей носит древнегреческое название, но в женском роде: короче и яснее – назвать его Одесса». Да и на старых картах Одессы сохранились названия Одесс, Одессос. Новый город – энергичный, бурлящий, многоязычный – поднимался, как на дрожжах.

Суворов – де Рибасу: «Ваш план и проект устройства нового города очень хорош. Вы там начальник и хозяин, а я ваш помощник».

Однако светлейший князь жестоко ошибался, доверяя тому, кого называл «любезнейший мой шевалье, дражайший друг». Что и говорить, Осип Михайлович, как натура широкая, не всегда находил в себе силы, чтобы не соблазниться на часть фантастических для той эпохи сумм, выделяемых из государственной казны на строительство Одессы. Так только за четыре года было отпущено более двух миллионов рублей. Внушительные карманы вице- адмиральского мундира поглощали огромные суммы. А еще де Рибас не побрезговал некими маленькими хитростями: в сметах умершие строители обозначались дееспособными едоками, а при составлении отчета – снова возвращались в мир мертвых, прихватывая с собой и часть живых. Такая «бухгалтерия» давала немалый доход… Но как говорится, сколько бы веревочке ни виться, а всему приходит конец.

После смерти Екатерины II (6 ноября 1796 года) первый градоначальник Одессы был отозван в Петербург. Адмирал А.С.Шишков вспоминал: «Все думали, что его затем везут сюда, чтобы посадить в крепость».

Только де Рибасу удалось обаять Павла I. Вскоре он был произведен в адмиралы, назначен генерал-кригс-комиссаром, иначе стал ведать снабжением, жалованием и обмундированием армии, к тому же получил в свое управление Лесной департамент.

Находясь в Финляндии, и при посещении военного корабля А.В.Суворов упросил офицеров проэкзаменовать его в «навигации». Экзамен был успешно сдан, и генерал-аншеф был удостоен аттестата на чин мичмана. Когда адъютант спросил, зачем ему понадобился этот аттестат, Суворов ответил:

- Если Рибас из сухопутных генералов сделался адмиралом, то и мне захотелось послужить у Нептуна.

Однако, при взбалмошном, нервном и подверженном влияниям Павле положение де Рибаса было непрочным. Гром грянул 1 марта 1800 года. Безумные припадки Павла, внезапные опалы приближенных к нему лиц, беспомощные жалобы Марии Федоровны с её излишнею и мелочной болтливостью, все гатчинские сплетни, досужие разговоры, интриги, становились достоянием Царского Села и Петербурга. Совершенно некстати произошло столкновение с адмиралом де Рибасом, явившимся ко двору в новой морской форме, введенной в черноморском флоте без ведома Павла Петровича, носившего звание генерал-адмирала. Де Рибаса немедля отстранили от всех должностей. Дальнейший его удел был безрадостен – сиживать в особняке, доставшемся от Бецкого да уныло поглядывать из окна на устрашающую Петропавловку. Было отчего закручиниться, ведь как ни тужи, а перспектива де Рибасу маячила, увы, не завидная.

По свидетельству современника, неугомонный де Рибас «первым умышлял против императора». План отрешения Павла I от престола поддержали вице-канцлер Никита Петрович Панин, сын П.И.Панина, воспитателя Павла, и английский посол Уитворт. Идеи заговорщиков разделяли бывшие фавориты Екатерины братья Зубовы и генерал Беннигсен. Разобиженный бывший деятельный член Экспедиции строения южных крепостей в доверительном разговоре с петербургским генерал-губернатором, графом П.А.Паленом, напрямик высказался за применение традиционных итальянских средств устранения – яд и кинжал, а затем, как бывший моряк, предложил перевернуть на Неве лодку с арестованным императором

Однако его величество случай все переиначил. Хитро задуманный проект (редчайший промах для нашего столь успешного персонажа) остался неосуществленным. И вот почему. К вящей радости заглавного закоперщика заболел президент адмиралтейств-коллегии. Император вспомнил об опальном де Рибасе и 30 октября принял его на службу. Во время аудиенции поручил докладывать о русском флоте.

В ноябре 1800 года Н.П.Панин был отставлен и выслан в Москву, а де Рибас, чувствуя новый карьерный взлет, неожиданно прихворнул. Приоткрывшаяся для него счастливая планида оказалась всего лишь миражом. Вначале все грешили, что у Осипа Михайловича легкая инфлюэнца, а дальше – больше, скоротечная простуда свела-таки его на смертный одр. Еще говорили, что возле больного неотлучно находился граф Пален, однако не столь, чтобы облегчить страдания, сколько опасаясь, как бы соумышленник в бреду не проговорился.

Резонно предположение, что именно Пален и отстранил адмирала, чтобы тот, войдя в милость, не предупредил императора о заговоре. Ценны сведения лица весьма осведомленного: «Остается еще под сомнением, кого бы он предал: его (Павла) - заговорщикам или заговорщиков – ему». Такие вот нравы царили в те времена… А мы-то знаем, что император пережил своего адмирала всего на три с половиной месяца.

Узнав о смерти непостоянного любимца, Павел I воскликнул: «Ах, как жаль!» - и направил тут же А.С.Шишкова в дом умершего забрать бумаги. Императорский посланец рьяно взялся искать бумаги де Рибаса, надеясь из них узнать тайну адмирала, с помощью которой он так обворожил государя, смертельно боящегося заговоров, наводнений и английского нашествия. И вот под кроватью покойного обнаружили сундук, а в нем – и бумаги, и немало важных вещиц, при первоначальном разглядывании могли показаться детскими игрушками. Но то поначалу…

«Игрушка» выглядела как прекрасно выточенные столбики, соединенные металлической цепочкой. По этому образцу предполагалось построить под водой преграду английскому флоту и заодно препятствовать чрезмерным приливам балтийских вод. Так что неудомевающий мемуарист воскликнул в сердцах: «Вот такими выдумками умел Рибас приобрести доверенность Павла».

Тело скончавшегося де Рибаса погребли на католическом кладбище Санкт-Петербурга. Надпись на памятнике гласила по-русски: «Иосиф де Рибас, адмирал, российских орденов Александра Невского, Георгия Победоносца, Святого Владимира 2-й степени кавалер и ордена Св. Иоанна Иерусалимского командор, 1750 – 1800».

Выходит, что современникам де Рибас запомнился по-разному. В памяти же потомков он вообще не сохранился. Даже его особняк в Санкт-Петербурге называют либо по предыдущему владельцу - домом Бецкого, либо по следующему – домом принца Ольденбургского. Впрочем, главная память о Рибасе – основанная им Одесса.

…Прогуливаясь по городу, что раскинулся по берегу Черного моря, на каждом шагу сталкиваешься с Историей. Вот любимое место встреч одесситов – памятник герцогу Арману Эмманюэлю де Плесси Ришелье, что в 1805-1814 годах был генерал-губернатором Новороссии, содействовал хозяйственному освоению края и развитию Одессы. Идя от памятника вниз на набережную, обязательно спустишься по знаменитой Потемкинской лестнице или вдруг выйдешь на не менее знаменитую Дерибасовскую, улицу, без которой Одесса никак не представляется. Впрочем, в народном сознании имя де Рибаса, пусть и неосознанно, но никогда не забывалось и существовало самым живым, пусть и несколько брутальным образом. Как рефрен сказанному звучал шансон:

«Стою на Дерибасовской, угол Ришельевской мимо проплывает праздничная толпа. Ни с берлинской улицей, а тем более с нью-йоркской, нашу Дерибасовскую сравнивать нельзя».

Это посвящение адресовал одесский поэт, пародист, автор романсов и фраз Николай Демешин, что преподнес свою книжицу «Цимис» гостье из Казахстана - Т.И.Трофимовой, заинтересовавшейся его творчеством и достопримечательностями Одессы.

Автор:
Андрей БЕРЕЗИН, писатель-краевед