Республикалық қоғамдық-медициналық апталық газеті

ПОДВИГ СЕМЬИ РЕРИХОВ


25 мая 2012, 21:38 | 1 237 просмотров



Святослав склонен к продолжению пути отца, то есть занимается и увлекается живописью. Учится на архитектурных курсах в Гарварде, в колумбийском университете. В том же 1923 году успел поучаствовать в Международной выставке в Филадельфии. В одном из писем Николай Константинович указывает, что «Святослав пишет декорации к «Аиде». Как известно, опера Верди – это Древний Египет, сфинксы, огромные статуи богов и царей – тайна и экзотика, архаика и предчувствие встречи с Индией.

И вот 2 декабря семья Рерихов наконец-то прибыла в Бомбей – ворота страны, открытые Западу, с английскими признаками в развернувшейся стройке на берегу. На каждом шагу в глаза бросается так называемая туристическая экзотика. В громадных и перенаселенных городах – в Дели, Калькутте – прошлое Индии сплетено с настоящим. Но их увлекает не день сегодняшний, а как раз археология, этнография, фольклор. Азия ощущалась ими как центр, как начало культуры человечества и собственно самого человечества. Поездка по главным культурным и древним городам Индии окончательно утвердила планы относительно научно-культурной экспедиции по Средней Азии. Маршрут предусматривал два перехода через Тибетское нагорье: с юга на север через Западные Гималаи в Китайский Туркестан, на алтайские горы, в Сибирь и в Монголию; затем с севера на юг через пустыню Гоби, Тибетское нагорье и Восточные Гималаи, обратно в Дарджилинг.

В марте 1925 года долгожданная центральноазиатская экспедиция началась. Её цель - изучать искусство и культуру Востока. Глава экспедиции, Николай Константинович, - художник, историк, археолог. Елена Ивановна занята философией Востока, собирательством легенд и приданий. Юрий – филолог, переводчик и отвечает за охрану экспедиции. Младший сын с сожалением отказался от поездки и вернулся в Америку для завершения образовательного курса.

Елена Ивановна, никогда прежде не садившаяся на лошадь, провела в седле долгие месяцы. Николай Рерих в «Листах дневника» оставил запись: «На коне вместе с нами Елена Ивановна проехала всю Азию, замерзала и голодала в Тибете, но всегда первая подавала пример бодрости всему каравану. И чем больше была опасность, тем бодрее, готовнее и радостнее была она. У самой пульс был 140, но она все же пыталась лично участвовать и в устройстве каравана, и в улаживании всех путевых забот. Никто никогда не видел упадка духа или отчаянии я, а ведь тому было немало поводов самого различного характера».

Пройдя 25 тысяч миль, Елена Ивановна не раз проявляла редкое мужество, следуя за мужем и сыном через обледенелые перевалы и горные хребты в слепящих снегах, при 50-ти градусных морозах и под пулями разбойных тибетских племен. Как точны и откровенны признания:«Благословенны препятствия, ибо ими растем». Объяснимы её помыслы к постоян-ному исследованию явлений природы, призыв все неясное изучать в лабораториях. Она и сама пытается объяснить, проанализировать. Естественно, что больше всего её волнует, так это состояние культуры, от которого зависит эволюция всего человечества.

Осенью 1925 года к экспедиции Рериха, продвигающейся в то время по Индии, присоединился странный лама, под личиной которого скрывался чекист и разведчик Яков Григорьевич Блюмкин. Да-да, тот самый Блюмкин, что в памятном 1918 году вместе с фотографом отдела по борьбе с международным шпионажем Николаем Андреевым, по поддельному удостоверению с подписью Дзержинского проник в здание немецкого посольства и осуществил террористический акт по отношению к послу графу Мирбаху. Этим актом они спровоцировали наступление кайзеровских войск по всему фронту и мятеж левых эсеров. Блюмкин до апреля 1919 года находился в бегах, а затем явился с повинной. Он отделался легким наказанием, президиум ВЦИК счел нужным его амнистировать. С 1923 года он служил в иностранном отделе ОГПУ. (См. подробнее очерк «Тайна ряженного ламы» в части II, главы первой).

Ладакх – одно из самых высоких мест в мире. Здесь земля поднята в кристально чистом воздухе к небу суровыми величественными вершинами. Этот край называют Шамбалой или «маленьким Тибетом». Древние рукописи монастырей указывают на то, что здесь в разное время пересекались пути Будды, Христа и Магомета…

17 сентября Блюмкин прибыл в столицу княжества Ладакх – Лех, что на территории Британской Индии. Вот как Н.Рерих описывает эту встречу: «Приходит монгольский лама и с ним новая волна вестей. В Лхасе ждут наш приезд. В монастырях толкуют о пророчествах. Отличный лама, уже побывал от Урги до Цейлона. Как глубоко проникающа эта организация лам!»

На рассвете 19 сентября караван вышел из Леха. Но лама Блюмкин покинул караван еще ночью, предупредив отца и сына Рерихов. Странный лама будет и потом появляться так же таинственно, как и исчезать, проводя, как и полагается военному разведчику, подробнейшую рекогносцировку местности. Через пять дней он объявиться на стоянке в костюме мусульманина-купца из Яркенда. И здесь впервые Н.Рерих допустит ошеломляющую подробность в дневниковой записи: «Оказывается, наш лама говорит по-русски. Он даже знает многих наших друзей».

Весной 1926 года после трехлетней научной работы в Индии, Сиккиме, Ладакхе рериховская экспедиция пересекла Гималаи, Каракорум, вступила в Синьцзян и дошла до города Урумчи, где в те годы находилось советское посольство. Здесь Н.К.Рерих принял участие в создании памятника В.И.Ленину, что сооружался у здания посольства. О своих дальнейших планах путешественник особо не распространялся, ибо странствия по свету научили его сверхосторожности, а уж препятствий и недоброжелательства со стороны английских агентов, местных китайских властей натерпелся вдоволь. Обобщая опасности, что угрожали ему лично и жизни членов его семьи, стоит упомянуть о завещании, которое художник и путешественник оставил Генеральному консулу СССР в Урумчи А. Е. Быстрову - Запольскому: «Настоящим завещаю все моё имущество, картины, литературные права… в пожизненное пользование жене моей Елене Ивановне Рерих. После неё все указанное имущество завещаю Всесоюзной коммунистической Партии…» В личной беседе с послом СССР в Китае Рерих обмолвился о тайной цели экспедиции. Вот какая запись сохранилась в дневнике А.Е. Быстрова – Запольского: «Сегодня приходил ко мне Рерих с женой и сыном. Рассказывал много интересного из своих путешествий. По их рассказам, они изучают буддизм, связаны с махатмами, очень часто получают от махатм директивы, что нужно делать. Между прочим, они заявили, что везут письма махатм на имя тт. Чичерина и Сталина. Задача махатм будто бы является объединение буддизма с коммунизмом и создание великого восточного союза республик…»

28 мая 1926 года Рерихи пересекли советскую границу. В июне Рерихи и вместе с ними Блюмкин прибыли в Москву. Впереди – последний бросок к Тибету, и Николаю Константиновичу надо окончательно расставить точки над «i» в своих отношениях с новыми покровителями. Именно Блюмкин в первый же день в Москве устроил встречу с начальником Спецотдела при ОГПУ Глебом Бокия. Говорили о Шамбале, под которой подразумевался Западный Тибет. Бокий познакомил гостя с результатами опытов ученого Александра Барченко, занятого поисками прародины перволюдей. Опять же неутомимый Блюмкин, по воспоминаниям Розенталь-Луначарской, свел художника с наркомом просвещения. Они поделились потом, как «с Рерихом было интересно и одновременно жутко», как сидел у них в гостиной «этот недобрый колдун с длинной седой бородой, слегка раскосый, похожий на неподвижного китайского мандарина».

Рерих посещал во время своего пребывания в Москве Каменева, Чичерина, Крупскую и других официальных лиц. Он вручил послание Махатм и ларец со священной гималайской землей с надписью «На могилу брата нашего Махатмы Ленина». Кроме членов Правительства, у него были встречи с представителями всесильной в те годы ВЧК, Ягодой, Трилиссером, ибо даже там, в кабинетах спецслужбы Советской России знали и говорили о Шамбале, о Махатмах и будущем переустройстве Мира.

Тогда же художник Рерих дарит советскому народу восемь своих картин, написанных в экспедиции. Н.К. Рерих и сын Юрий отправились на Лубянку на прием к Дзержинскому. Елена Ивановна осталась волноваться за них в гостинице. Пришли утром и сидели в приемной много часов в ожидании. В один момент вдруг началась какая-то непонятная беготня и суета. К ним подошел доброжелатель: «Срочно уезжайте из Москвы, срочно из Союза! Только что у себя в кабинете умер Дзержинский».

Благо, что трехмесячное нахождение в Москве увенчалось получением советского экспедиционного паспорта, что и позволила выехать в Монголию. С осени 1926 года в Улан-Баторе вести до весны 1927 года подготовку к заключительному этапу путешествия по Центральной Азии и Тибету. Здесь, в Монголии их предупредили, получена правительственная телеграмма: художника Рериха немедленно вернуть в СССР, если же он ехать в Москву не пожелает – семью арестовать и переправить через границу. Консул А. Быстров - Запольский, уважающий Рерихов, рискуя собственной жизнью, просит экспедицию срочно покинуть Монголию, а сам отправляет в Москву телеграмму: увы, экспедиция уже покинула страну…

О том, что Советское правительство было чрезвычайно заинтересовано в успехе Трансгималайской экспедиции, говорит хотя бы тот факт, что Рериху предоставили пять больших дорожных автомобилей. Врач К.Рябинин в опубликованных воспоминаниях отмечал: «Когда мы выехали из Урги и потом, по дороге, у меня было представление, что на профессора возложено Москвой какое-то важное поручение в Тибете». Иного объяснения активности советских властей он не находил. А тем не менее сама экспедиция проходила под американским флагом Между её участниками существовала договоренность: «по буддийским странам придется идти как буддистам, в Тибете – под знаком Шамбалы, в других же под американским, советского паспорта нельзя показывать».

Еще в Улан-Баторе Рерихи удочерили двух сирот. Как в последствии писала Ираида Богданова-Рерих, главный хранитель музея-квартиры Ю.Н.Рериха в Москве: «… мы с сестрой, незадолго до этого потеряв родителей, познакомились с Рерихами (мне шел тогда тринадцатый год) и стали членами их дружной семьи, состоящей к тому времени из Николая Константиновича, его жены Елены Ивановны и двух сыновей – Юрия и Святослава. Ранним апрельским утром 1927 года на пяти доверху нагруженных грузовиках экспедиция Рерихов, захватив и нас с сестрой, двинулась на юг через Гоби к Тибету».

Сначала все шло относительно удачно. Собственно большая часть маршрута была пройдена без осложнений. Жизнь в лагере протекала идиллически. Николай Константинович много фотографировал, снимал на кинопленку, рисовал. Елена Ивановна заносила в дневник эзотерические записи. Юрий Николаевич посещал селения кочевников, где изучал местные наречия. Доктор Рябинин собирал гербарий лекарственных растений и наблюдал за поведением местной фауны. Заведующий транспортом Портнягин и проводник-переводчик, а на самом деле являющийся советским разведчиком, Борис Голубин - Понкратов, выезжали в окрестные городки, чтобы нанять новых вьючных животных для каравана и отправить телеграфом послания начальника экспедиции в Америку. Вся эта корреспонденция имела обязательную приписку «для Я.Г.Б.» - иначе для нашего старого знакомого – Якова Григорьевича Блюмкина. Как резидент в Монголии он продолжал курировать экспедицию Рериха.

Практически во всех российских изданиях, посвященных проблеме НЛО, обязательно упоминается личное наблюдение за летающей тарелкой Николая Рериха и его спутников по путешествию по пустыни Гоби. Есть свидетельство аспиранта Цурена Сянжава (середина 70-х годов прошлого века), чей дед был проводником в экспедиции Рериха. Если начальник экспедиции про это явление упомянул в своих дневниках как бы вскользь, то обозначенный проводник, а в те годы он был молод и имел острый глаз кочевника, рассказ свой внуку – ученому расцветил несколькими удивительными деталями, позволяющими иначе толковать природу НЛО.

Вот как в книге «Шамбала сияющая» Н.К.Рерих описывает эту встречу с НЛО: «Недалеко от Улан - Давана мы видели огромного черного грифа, летящего вблизи нашего лагеря. Он летел наперерез чему-то сияющему и красивому, летящему на юг над нашим лагерем и светящемуся в лучах солнца».

Пока члены экспедиции ходили в палатку за биноклями, гриф набрал высоту и облетел предполагаемую добычу. А это позволило оценить его размеры по сравнению с размерами птицы, сделать вывод, что перемещался объект с небольшой скоростью. По утверждению монгола-проводника, нечто летящее было размером с «большую юрту».

Любопытно, что ночью дед Цурена наблюдал в небе движущийся и мигающий огонь, который почти в точности повторял траекторию днем наблюдаемого объекта.

Хотя впоследствии дневной полет получил вполне прозаическое объяснение, дескать, в 1926 году управляемые шары-пилоты запускались советским ученым и воздухоплавателем В.Б.Шостаковичем. Еще 7 июня он совершал пробный полет. Эти шары позволяли изучать атмосферу Монголии и составлять точные карты, а еще выполняли спецзадания – разведывательные полеты вглубь территории Китая. Однако, полеты в ночное время с мигающими огнями, которые наблюдал проводник, совершенно не вяжутся с научной миссией Шостаковича.

Теперь мы знаем, какие обширные и подробные сведения о Шамбале – Агарте собрали за годы жизни в Индии Н.К.Рерих и его сын, востоковед и философ, Юрий, а также польский путешественник и писатель Ф. Оссендовский, и даже – по личному приказу А.Гитлера – штандартенфюрер СС Шауффер, член руководства нацистского института исследований истории духа. С 1931 года немцы стали регулярно посылать хорошо оснащенные экспедиции в Непал и Тибет, многие из них поручалось возглавлять сотруднику гиммлеровского института «Аненэрбе», штандартенфюреру СС Эрнсту Шауфферу.

По утверждениям местных жителей, а также послушников и служителей буддийских монастырей, внутри горного массива Куньлунь есть огромный склеп с высокими сводами, где с доисторических времен хранятся несметные сокровища. Город, где обитают какие-то таинственные «серые люди», в одних легендах называется Агарта, в других – Хси Уонг Му, тоже находится под землей. Так что виденные летящие диски над лагерем Рерихов, не что иное, как диски прилетающие из Агарты.

Во время своего путешествия по Тибету Николай и Елена Рерихи нередко беседовали с представителями буддийского духовенства на затронутую выше тему. Некоторые из этих разговоров нашли отражение в книгах «Алтай - Гималаи» (1927), «Сердце Азии»(1929) и «Шамбала» (1930).

Автор:
Андрей БЕРЕЗИН, писатель-краевед