Республикалық қоғамдық-медициналық апталық газеті

КНИЖНЫЙ МИР ЕГО ЛИНИЯ СУДЬБЫ


26 апреля 2012, 11:41 | 2 808 просмотров



У известного казахстанского поэта, кавалера Ордена Александра Невского и Отечественной войны, участника штурма Берлина, большого любителя шахмат Леонида Васильевича Скалковского, есть такие строки: «Кто – поэтом рожден, я же – избран войной». Так оно и есть, без всякой ложной скромности, автор не покривил душой, сказав это. Именно тогда, в октябре 1941 года, под грохот артиллерийских залпов на подступах к Москве, в далеком казахском Аягузе у скромного десятиклассника родились первые поэтические строки, увидавшие свет в местных газетах.

Леонид Скалковский начал воевать пером, разя врага, что рвался к сердцу Родины. Его никак не могли призвать в действующую армию, хотя все боеспособное население Аягуза было призвано на передовую. Медики отказывали Скалковскому, несмотря на его фанатичные просьбы, выдвигая причину весьма серьезную – плохое зрение.

В марте 1942 года из-под Москвы пришла последняя весточка от старшего брата Петра, а вслед за ней извещение: «В списках убитых, раненых, пропавших без вести, не значится». Для Ульяны Владимировны, их матери, эта фронтовая неизбежность стала пожизненной надеждой на возвращение сына. А Леонид Васильевич сложит поэму «В списках не числится» и стихотворение «Неизвестный солдат», где есть такие строки:

Стою у стены Кремлевской,

Где спит Неизвестный солдат.

Как знать, может

Петр Скалковский,

Мой старший брат?..

И прежде чем ему попасть на свою войну под Ковелем, «погорбатился» на заготовке крепежного леса в трудармии в шахтерском Кузбассе. Среди голода и стужи люди вымирали, как мухи – это вовсе не было метафорой, а самой что ни на есть осязаемой реальностью. Но не должен был умереть поэт на лесоповале. Мало кому удалось тогда выжить из того эшелона, с которым он прибыл в Прокопьевск из Семипалатинска. Скалковский выжил и сделал попытку попасть в кемеровское военно-пехотное училище. Увы, не попал, снова подвело зрение. Пешком отправился из Прокопьевска в Барнаул, лишь бы быть поближе к фронту.

На всю жизнь запомнилась ему первая атака под Ковелем, когда ему без очков при зрении «минус 4» пришлось вместе с товарищами опрокинуть фашистов и занять их траншеи. Казалось, сама судьба вела его в том первом бою, вела и хранила от ранения и смерти. Да, он стал автоматчиком, охраняющим в бою полковое знамя, затем полковым разведчиком, комроты пулеметчиков, ведь теперь уже в очках он бил в «десятку» без промаха.

- Помню, на фронт к нам приехал большой московский поэт, - рассказывает Леонид Васильевич. - Только не успел он дочитать свое стихотворение до середины, как налетела вражеская авиация и давай бомбить, конечно, слушатели разбежались. Отбомбившись, самолеты улетели, а поэт вылез из окопчика и заявил: «Теперь я понял, почему надо писать короткие стихи».

Последним боям, что происходили на Западном берегу Одера, у Скалковского посвящена поэма-репортаж «Берлинское направление».

- Мы захватили маленький клочок земли, - вспоминает Л.В. Скалковский, - и враг нас бомбил день и ночь. С этого плацдарма мы пошли на Берлин, до которого оставалось каких-то 70 километров. Это сражение вошло в историю как знаменитое Костринское направление, где К.Жуков применил 140 зенитных прожекторов, что ослепили противника, а мы по этому лучу выдвинулись вперед. Только Жуков рассчитывал, что мы возьмем Зееловские высоты в первый же день, а мы их взяли на третий.

Ему, окончившему курсы младших лейтенантов в Восьмой гвардейской армии Чуйкова 1-го Белорусского фронта, посчастливилось встретить Победу в поверженном Берлине, причем без единой царапины. И шел ему в ту майскую пору всего-то 21 год.

А в 1946 году для Скалковского началась пора студенчества, когда автомат он поменял на карандаш и ручку. Поистине военным было пополнение отделения журналистики филфака КазГу. Среди студентов они отличались защитными гимнастерками да медалями, что украшали грудь недавних солдат и офицеров армии – победительницы. Бывшие фронтовики Леонид Кривощеков, Морис Семашко, Олег Окулов, Федор Осадчий, Леонид Скалковский, Виктор Свинчанский (будущий зам. главного редактора «Казахстанской правды»), Петр Штабнов готовились к экзаменам, работали с полной нагрузкой, проявляя завидную жажду знаний, штурмовали науки, как недавно штурмовали европейские города.

В воспоминаниях Л.Д.Кривощекова можно прочитать: «Университет гудел от наших собраний, диспутов, капустников и литературных вечеров. А за спиной еще совсем близко-близко стояла война. И первым из нас стал писать стихи о ней бывший командир пулеметной роты с красивым орденом Александра Невского на груди – двадцатидвухлетний Леонид Скалковский. Стихи его западали в душу с первого прочтения, даже с первого прослушивания на институтском вечере. Так западали, что и через тридцать семь лет я читаю их наизусть! Читаю, затем сверяю с рукописью – точно! До последней строки точно! Значит, секрет их долголетия не только в том, что они связаны с нашей молодостью, а еще и в том, что написаны они по-солдатски строго и емко, со сдержанной силой и откровением».

В 1950 году Л. Скалковский пришел в «Казахстанскую правду», в отдел культуры, уже признанным поэтом. Благодаря работе в главной газете республики Леонид Васильевич имел возможность познакомиться со всеми классиками- писателями, художниками, композиторами, актерами и театральными деятелями. Так же взыскательно, как и к своим стихам, относился он к переводам произведений своих друзей – казахских поэтов Таира Жарокова, Хамита Ергалиева, Халимжана Бекхожина, Дихана Абилева.

- Припоминается такой случай, - говорит Леонид Васильевич. - Шел материал, автором которого был Мухтар Омарханович Ауэзов. Я позвонил ему домой, он жил тогда напротив оперного театра, и попросил прийти вычитать статью после правки. Он говорит: я заболел, прочтите по телефону. Статья была большая, литературоведческая. Он молча выслушал и говорит: «Вы сделали в двух местах правку, я согласен, спасибо вам». Он нас буквально окрылял этими словами, мы стали себя чуть выше ставить от такой похвалы. И в моей жизни Ауэзов стал духовным ориентиром как человек, как ученый, как литератор.

Неизгладимые впечатления у Скалковского оставил Бауржан Момышулы, что пригласил работать с ним над «Записками офицера». Затем Скалковского пригласили поработать литконсультантом в Союзе писателей, где председательствовал Сабит Муканов. Много лет было отдано и журналу «Простор», издательству «Казахстан», Бюро пропаганды художественной литературы Союза писателей.

Где только не приходилось читать стихи поэту – он объездил всю нашу республику, выступая перед самой разной аудиторией и всегда главной темой его Музы была память о Победе.

В 1984 году в издательстве «Жазушы» к 60-летию поэта была подготовлена его книга «Раздумья», предисловие к которой написал друг – поэт военного поколения, писатель и журналист Л.Д.Кривощеков: «Читаю рукопись стихотворений разных лет Леонида Скалковского и переживаю неожиданную радость, словно повстречался с друзьями своей юности, которых давно не видел. Многие стихи мне и читать не надо, потому что знаю их наизусть: «Всегда в строю», «Фронтовики», «Офицер запаса», «Опять я вспомнил», «Кто на войне солдатом был». Знаю наизусть и все-таки перечитываю…»

Неисповедимы пути книг к душам читателей. В конце февраля 1986 году в Талдыкоргане проходил очередной праздник «Ярмарка книг». На правах почетных гостей в нем приняла участие внушительная делегация литераторов из Алматы – Роллан Сейсенбаев, Юрий Герт, Рафаэль Соколовский, Фарида Унгарсынова, Леонид Скалковский… Я подошел к Леониду Васильевичу с его поэтическим сборником «Раздумья», и он, приветливо улыбнувшись, продолжая разговор в кругу местных дарований, произнес: «А что, Андрей, согласитесь со мной, что художественная литература помогает жить интересно и содержательно?!» Эту фразу как автограф поэт написал на обложке своего сборника.

У Скалковского, 90-летнего ветерана казахстанской журналистики, есть строки: «Стареет общество, стареет, когда поэзия немеет».

Мало кому известно, что поэт, достигнув патриаршеского возраста, не вдруг увлекся футурологическими проблемами, озаботившись «вечными» вопросами бытия, к примеру, таким: «А зачем мы приходим в этом мир?» И вообще, что есть человек как разумное существо? Откуда возник этот самый разум? Вместе с сыном Владимиром, физиком, кандидатом философских наук (к сожалению, ушедшим из жизни), Леонид Васильевич написал книгу, навеянную картиной Поля Гогена – «Откуда мы? Кто мы? Куда идем?» Книга «Венера – наш третий дом» и вариант ее, опубликованный в «Просторе» имели большой резонанс среди самого широкого круга читателей. Отзывы поступали из России, США, Франции. Скалковского всю жизнь привлекали точные науки, он как раз из тех, кто любит алгеброй проверять гармонию. Его любимый поэт Гете был и ученым, и философом. То-то своей новой книгой, над которой поэт продолжает работать, он попытался ответить на извечные вопросы, связав воедино мир астрономических и биологических явлений, как это и предполагал еще Александр Чижевский.

- Я уверен, найдется новый Поль Гоген, такой же вечный мечтатель и странник, - поделился поэт и философ, - который сделает своей мастерской не затерянный в океане туземный остров Таити, а первобытную природу Венеры и который так же проникновенно скажет: «Мои глаза закрываются для того, чтобы увидеть – хотя я не могу понять этого – мечту о бесконечном пространстве, которое исчезает передо мной». А чтобы этого достичь, нужно лишь желание и объединение усилий всех жителей Земли.

Андрей БЕРЕЗИН, историк-краевед.

МИР ПОЭЗИИ

СВАДЬБА

/ Андрея - Олеси./

Приезжайте на свадьбу, скорее!

Приглашает Барткевич - семья!

Свадьба будет в субботу, апреля

Приходите: Подруги, Друзья!

Двадцать первый не казус, мудрее

Двадцать первое свадьбы - число.

Приглашает: Олеся с Андреем

На семейное Вас, - торжество!

Хороши эти чары любви!

Позабудешь печали, тревоги

Ты Олеся с Андреем, пойми!

В этой жизни тернисты дороги.

И подняться по ним тяжело,

И вершин удается не многим

Перейти тот рубеле не легко,

И распутать уставшие - ноги.

Не хочу, и кричать горько, Вам!

Горечь Вы испытали и муки

Пусть не рвется судьба пополам,

На истраченных чувствах разлуки.

О любви можно много писать,

Можно тайно собой любоваться

Надо только приличие, знать!

Обладать, не терять, не зазнаться!

Много можно о ней рассуждать!

И гористой тропы не сорваться,

И на склонах любви не роптать,

А любовью своей наслаждаться.

Приходите на праздник - в Кафе!

Свадьба будет знакомить тебя

Приглашает Олеся, Андрей!

И создавшая вместе, семья!

МОРАЛЬНЫЕ УРОДЫ

Как бы только себя не назвал...

Лидер нации: защита, ограда.

Маршал сейма, визирь, генерал,

Хан, Шариф, управляющий града.

Даже Богом назвались князьки!

Называли себя и Римляне,

Называли себя и царьки

И простые миряне, крестьяне.

Нам смеяться бы надо, над тем,

Кто проворней, тому титул надо.

Но не знают: богатые с кем,

Что приходит к бесславию дата.

Бог поднял нас простых до небес

Окруженье расставил, награды.

Даже вырастил рук вокруг лес,

Чтобы пела фанфар - серенада!

Подхалимы, стяжатели, грань

Так и вьются создатели, ада!

И разносят по свету печаль

От них меркнут умы, ждет расплата!

Вроде мы сотни лет проживём!

Будешь жить, сколько ангел укажет!

Не пытайся быть бравым конём,

Если рядом Осёл с тобой пляшет.

Ты его в суете не поймёшь,

Если даже понять их стремишься,

Если даже с пелёнок растёшь,

Не узнаешь, что рядом за птица!

Так, как каждому дан свой предел,

Чтобы выполнить ракурс свой, Бога!

Не творить на Земле беспредел,

А любить свой народ: нежно, строго

Мы гордимся, что наша страна

И границы обширные, дали…

И стирают нас всех времена,

Создавая абсурдные брани.

Многих слышу: порядок клянут

И Медведева с Путиным хают?

Что Россию Обаме сдают.

Мощь страны, без стеснения грабят.

Нам не нужен ушедший режим,

Позабыли, как люди, страдали!

До сих пор мы раздеты бежим,

Неужели забыли, не знали!

Неужели им нужен тот строй,

Тот, который постигли народы,

Тот режим, где свирепый конвой,

Где моральные правят уроды.

В мире столь обездоленных рас.

Голод, холод, опухшие дети.

Мало кто содрогнется из нас,

Почему мы за них не в ответе!

Назови себя преданным братом,

Лидер нации, шкуру спасти!

Если нравится, то зовись сватом!

Только помни: есть русские - Мы!

Но я знаю, Россию не сломят

И народ не сотрете с Земли,

Отряхнувшись: метлою погонят!

За предательство скинут с пути.

Назовись ты хоть соколом, братом,

Чтобы как-то себя сохранить!

Но придет за деянья расплата,

Чтобы знал ты, как совесть ценить!

А.И.МАЛАХОВ.