Республикалық қоғамдық-медициналық апталық газеті

Хирурги Абдуллаевы как духовная скрепа Казахстана


17 октября 2016, 10:04 | 463 просмотра



Их кабинеты были по соседству, в десяти метрах друг от друга. На одном значилось «Профессор Абдуллаев Шадыбай Нургазиевич», на другом – «Профессор Абдуллаев Марат Шадыбаевич». Так что путаница порой была неизбежна. «Мне к профессору Абдуллаеву», – говорил пациент. «Вам к старшему или к младшему?» Такой полувопрос-полуответ ставил пациента в тупик, и требовалось какое-то время, чтобы он мог сообразить, к какому именно профессору из Абдуллаевых он должен попасть.

То было незабываемо счастливое время.

–  Мне очень повезло, – говорит Марат Шадыбаевич. – Я мог опереться на опыт отца, на его интуицию хирурга и в сложных случаях обратиться к нему за советом.

После осмотра проблемного больного отец заходил к Марату в кабинет. Долго, очень долго мыл руки. Потом тщательно вытирал их, погруженный в раздумье. И, резюмируя это действо, говорил:

– Иди-ка, парень, на операцию.

– Но больной может не выдержать ее, умереть!

– Может,  –  соглашался отец. – Но может и не умереть.

–  Ты уверен в этом?

–  Всякое бывает. Вдруг ты его спасешь…

И Абдуллаев-старший подводил черту:

– Если ты не сделаешь операцию, то потом всю жизнь будешь локти кусать, что не использовал один из тысячи шансов спасти человека.

Вообще-то в детстве мечталось о другом. Где-то в классе седьмом, когда родители спрашивали: «Кем ты хочешь стать, сынок?» – он ответил отцу: «Летчиком». Отец (он уже тогда был известным врачом) отреагировал как-то странно. Призадумался, поскучнел, ничего не сказал. А на летние каникулы устроил сына санитаром в больницу. Работа, прямо скажем, не из легких, далекая от всякой романтики. А годом позже, опять-таки на каникулы, отец устроил его на работу в морг – а это, наверное, не самое простое испытание для юношеской психики. Но ничего, Марат одолел и этот тест на выносливость и зрелость. Правда, вначале он был подручным лаборантов, готовящих препараты для анализов, которые необходимы, чтобы установить причину смерти покойного.

И уже много позже, когда Марат на последнем курсе мединститута женился (сами понимаете, на сокурснице) и когда они вдвоем с женой явились пред очи отца, предъявив ему свои дипломы, загадка странного поведения отца прояснилась.

– Я помню, ты хотел стать летчиком, – сказал отец. – Я тебя остановил. Дело в том, что в 1947 году я сам поступал в летное училище, но не прошел медкомиссию: слух был не совсем на уровне.

Наверное, с высоты прожитых лет отец понимал, что детские мечты мечтами, но жизнь шире и многообразнее, в ней масса интересных дел. Наверное, отец хотел передать сыну свой опыт. Хотел, чтобы сын шел по его стопам, повторил его путь. Ведь медицина вывела отца на иные орбиты, где он достиг вершин мастерства, освоив уже в хирургии фигуры высшего пилотажа. И вот теперь Марат Шадыбаевич глубоко благодарен отцу, который сумел в прямом смысле этого слова наставить его на путь истинный. Отец сумел настоять на том, чтобы сын стал врачом.

По окончании института молодой врач уехал с женой в Кызылорду. Жена, коренная алматинка, была категорически против. Но три года, которые они проработали в Кызылорде, были одним из лучших периодов в их жизни: они многое увидели и многому научились.

Это уже потом, когда Марат Шадыбаевич «остепенился», стал кандидатом, а потом и доктором наук, они с отцом работали в одной алматинской больнице, и кабинеты их соседствовали, так сказать, династийно. А ниточка тянется дальше. Брат – тоже доктор медицины, завкафедрой онкологии в мединституте, сестра – кандидат медицинских наук. Старшая дочь приняла эстафету: она генетик, врач, кандидат наук, защищалась в Москве. Создала свою клинику. Правда, сын ушел в бизнес, и младшая дочь учится в КИМЭПе, предопределив этим свою дальнейшую судьбу. Но жена Марата – терапевт, и родители ее были врачами: отец – хирург, мать – кардиолог. Да и мама самого Марата – фармацевт, провизор. Там все сцементировано накрепко.

– Мама жены училась с моим отцом, – говорит Марат Шадыбаевич.  –Она познакомила своего сокурсника Шадыбая со своей подругой, которая стала Шадыбаю женой. Дети сокурсников отца стали нашими друзьями, и мы дружим по сей день.

Отца знал весь Советский Союз. Как врача, общественного деятеля, организатора врачебного дела. Марат Шадыбаевич вспоминает:

– Когда я собрался поехать в Москву и продолжить учебу, отец говорит: «Поезжай. Я позвонил Володе, он тебя примет». Володя – это академик Владимир Ильич Федоров. Человек очень суровый. Он при первой же нашей встрече устроил мне теоретический минимум и завалил меня одним единственным вопросом: «Вы английский-то знаете?» – «Нет», – говорю. – «Как же я возьму вас заниматься наукой без знания английского?» И я ушел, несолоно хлебавши, хотя на сто процентов был уверен, что меня примут. В обиде я прошел пешком от Серебряного бора до Красной площади. По дороге подстригся, чтобы что-то изменить в своей жизни и чтобы жене моей не так в глаза бросалось, что я потерпел крах.

Через год он снова пришел к Федорову.

–  Я вас уже видел, – говорит Федоров.

– Да, видели. Моя фамилия Абдуллаев, я из Алматы.

– За что я вас выгнал в прошлом году?

 – За незнание английского.

 – Вы английский выучили?

Что ж, надо идти напролом, а потому на вопрос – вопросом:

 – А на каком диалекте вы хотите со мной говорить?

Ему было тогда 26. Федоров взял его под свое крыло, и университеты врачебного дела, которые он прошел в клинической ординатуре под началом академика, были самой светлой полосой в жизни Абдуллаева-младшего, были тем, о чем можно лишь мечтать. За два года он написал кандидатскую, остался в Москве, работал. Его уже стали зазывать в одно очень серьезное учреждение. Естественно, в качестве врача, предлагая даже квартиру. И это в Москве! Но тут позвонил отец: «Знаешь что, дорогой? Возвращайся-ка домой. Твое место здесь». И это было правильное решение.

15 мая 1989-го он пришел в Центральную городскую клиническую больницу Алматы, которая, в сущности, на долгие годы стала его судьбой. Начинал рядовым врачом, потом заведовал отделением, теперь вот совмещает должность главврача и директора. Правда, на два года выезжал в родную Кызылорду, где был директором департамента здравоохранения. Какое-то время работал по совместительству в Институте усовершенствования врачей, но не покидал больницу, ставшую родной.

– Понятно, что я патриот своего коллектива, своей клиники, ее энтузиаст, – говорит он. – Я знаю здесь каждую ступеньку, каждый камешек. Поскольку я с 1989 года в этой больнице, то помню все. Больница наша не есть нечто застывшее, она меняется своим наполнением. Причем меняется качественно. Это неизбежно, потому что врач - профессия творческая. Врач каждый раз должен находить новые решения для лечения, казалось бы, одной болезни у разных людей. Тем-то и увлекательна, интересна наша профессия. Я так благодарен отцу, что он изменил мою судьбу, помог мне найти мое истинное призвание.

Он любит свою профессию, относится к ней возвышенно, трепетно. Он говорит о ней, как о любимой женщине.

Одно из самых ярких впечатлений детства: Марат с отцом на даче у профессора Бориса Сергеевича Розанова. Это учитель отца. К нему как раз приехал журналист - брать интервью. И вот под занавес он спрашивает у Бориса Сергеевича:

– А что вы больше всего цените в своих коллегах?

Ответ предельно прост:

– Профессионализм.

– А в чисто человеческом плане?

– Повторяю: профессионализм. Плохой человек не может быть хорошим врачом.

…Каждый день в семь утра он приезжает в клинику. Не переодеваясь, идет в отделение реанимации. Делает обход. Потом спускается в инсультное отделение, там тоже делает обход. Затем собирает сведения о самых тяжелых больных. Переодевается и идет по отделениям: как там все остальные его пациенты? Вот она, если хотите, его идея-фикс – то, что тревожит его каждодневно. Если у него есть операции, он, сделав обход в первых двух отделениях, переодевается и – в операционную. К нему едут люди за помощью из разных городов, и он готов эту помощь оказать. Очень часто приходится делать операции после кого-то, это непростая категория заболеваний. Исправлять, корректировать. Говоря об этом, он предельно осторожен, чтобы не обидеть своих коллег, после которых необходимо его хирургическое вмешательство.

– Там могли быть иные подходы к лечению,  –  уклончиво говорит он. – Это неизбежная и очень важная часть моей работы.

Стараясь держать себя в форме, он много пишет. Пишет статьи, пишет книги. Много читает, и не только специальную литературу. Среди его пристрастий – Габриэль Гарсиа Маркес, Хорхе Луис Борхес. Это предмет особых его разговоров с коллегами, такими же книгочеями, как и он.

– Я счастлив, что имею честь руководить Центральной клинической больницей нашего мегаполиса. Мне нравится работать ее директором, потому что это позволяет мне воплощать в жизнь многие мои мечты о том, какой должна быть больница. Мое нынешнее положение позволяет мне наставлять своих молодых коллег, помогать им, давать свои рекомендации, потому что я прежде всего врач, потом директор, хозяйственник, экономист или, как нынче принято говорить, – менеджер. Работа крайне интересная. Но как всякая любимая работа, она сложна.

Проблем, конечно, множество. Без них была бы скучна наша жизнь.

– Но, я для того и работаю, чтобы эти проблемы решать, – говорит он. – Сегодня я нахожу поддержку в их решении и у городских властей, и у моих коллег-депутатов. Я ведь, ко всему прочему, по совместительству на общественных началах являюсь главврачом Бостандыкского района Алматы. В моем ведении 20 медицинских организаций государственной формы собственности. Я помогаю своим коллегам-главврачам добиться открытости, прозрачности, доступности и высокого качества медицинской помощи. Насколько мне помогает то, что я депутат маслихата? Я стал более осведомленным, это важно. Я активно участвую в жизни моего любимого города, патриотом которого себя ощущаю. Считаю, что факт моего депутатства – это признание заслуг всего коллектива больницы, которой я руковожу. И это надежда на то, что я как депутат принесу больше пользы людям, укрепление здоровья которых – моя прямая обязанность и как практикующего хирурга, и как руководителя центральной клиники Алматы. Решение проблем экологии, дорог, питьевой воды, освещения – и т.д. и т.п. – все это забота о людях. И мне не жаль того времени, которое я трачу на депутатскую работу, потому что мне это нравится. Когда я читаю на лицах своих врачей-коллег апатию, меня это крайне тревожит. Мне хочется, чтобы у них горели глаза.

Автор:
Адольф Арцишевский, Central Asia Monitor


Комментарии


Комментариев нет.

Контент устарел, комментирование закрыто